Византийская держава. История и культура государства ромеев
ВИЗАНТИЙСКАЯ ДЕРЖАВА
История. Религия. Философия. Литература
 

ВИЗАНТИЙСКАЯ ДЕРЖАВА » Общеисторический форум » Византийская изобразительная традиция и иконография » Важнейшая седмица в годовом­ круге. [Страниц (6): [1] 2 3 4 » последняя страница ]

| Новая тема | Ответить | | Поиск в теме |
| Версия для печати |
Марина


Проэдр


ВОСКРЕШЕНИЕ ЛАЗАРЯ

«Общее воскресение прежде Твоея страсти уверяя, из мертвых воздвигл еси Лазаря, Христе Боже…» - поет Церковь в Лазареву субботу. «Прежде Твоих страданий и смерти, желая убедить всех в общем воскресении, Ты из мертвых воскресил Лазаря, Христе Боже».

Это и есть основной смысл события, который мы отмечаем как праздник накануне Входа Господня в Иерусалим.

Грехопадением Адама и Евы в мир вошла смерть. По разлучении души от тела, плоть человеческая разлагается на элементы по слову Господа павшему Адаму «из земли взят – в землю и отыдеши», а души всех людей, включая праведников и пророков, шли в печальное место вне пределов земли и вообще тварного мира, в дотварное ничто, которое иудеи называли «шеол», греки – ад (аид). Его, этого места (вернее, отсутствия даже места) держава казалась столь непоколебимой и вечной, что никому из древних и в голову не приходило, что когда-то умершие люди могут воскреснуть во всех своих трех составах и жить вечно. Бессмертной считалась только душа (вернее, душевно-духовный состав), а о бессмертии тела ради вечной жизни в ином мире говорили только, пожалуй, египтяне, старавшиеся сохранить его путем мумификации, т.е. своими силами. Нет нужды говорить, что толку от этого было мало, хотя множество мумий сохранилось до наших дней – на радость археологам. (Об извращенных идеях Н.Федорова, смутивших, впрочем, множество умов, даже не самых последних, мы сейчас говорить не будем). Отношение же греков к смерти ясно выражено в словах Ахилла, сказанных спустившемуся в аид Одиссею: «Лучше быть последним поденщиком в стране живых, чем царем в царстве мертвых». Наши языческие предки верили в некое посмертное воздаяние: душа из Яви попадала в Правь или Ирий, если человек жил на земле по прави, т.е. по закону божественной справедливости (или Роты), или в Навь, т.е. мир холода и мрака, если он этот закон нарушал. Но и здесь это возрождение, новая жизнь касалась только души. Но человеку трудно примириться с мыслью о вечной смерти, и вот – с очень древних времен – начали измышляться некие теории о переселении душ из одного тела в другое. Теории мало убедительные (хотя миллионы людей в это верят и даже каким-то образом «вспоминают свои прошлые жизни»), хотя бы по той причине, что душа у нас настолько тесно спаяна с телом, что другого вместилища для нее быть просто не может. У нас, христиан – под воздействием все того же ползучего манихейства, о котором упоминает о. Георгий Флоровский, – принято говорить о спасении души. Но человек без тела – это и не человек вовсе, как писал еще в 4 веке свт. Григорий Нисский («Об устроении человека»). И потому Православие как единственное неискаженное учение Христа учит о воскресении людей в теле после Второго и славного пришествия Его пришествия. «Тело есть отвратительное вместилище для души», – писал папа римский Григорий Великий – духовный наследник Валентина, Василида и Мани. «Разве не знаете, что тела ваши суть храмы Духа Святого?» - пишет св. Апостол Павел (1 Кор. 6: 19) А свт. Григорий Палама, наследник всех предшествующих ему святых отцов православных, писал о преображающем воздействии энергий Святого Духа не только на душу, но и на телеса людей. Не об умерщвлении плоти пишет он, а о ее освящении и преображении. Для того и предлагает Христос нам в снедь Свое Тело и Кровь, чтобы освятить и преобразить и души наши, и тела, приуготовляя их ко всеобщему воскресению.

Накануне же пришествия Христа в мир только, пожалуй, среди иудеев сохранялась вера в воскресение людей в теле, да и то не у всех – саддукеи, например, эту веру отрицали. Но свято верили в это фарисеи и ждали прихода Спасителя – Машиаха («Мессия» - эллинизированное произношение этого слова), да и до сих пор ожидают. Ибо в большинстве своем не приняли Иисуса из Назарета как Спасителя и Царя, несмотря на очевидным образом исполнившиеся на Нем многочисленные пророчества. «Исследуйте Писания, …они свидетельствуют обо Мне» (Ин. 5: 39), — обращался Христос к иудеям. Но те упорно не желали признать в Иисусе Мессию, не верили ясным пророчествам и требовали чудес и знамений с неба. Когда же Господь творил чудеса, не верили и им. И даже Иоанн Креститель из темницы прислал ко Христу учеников с вопросом: «Ты ли Тот, Кто должен придти, или ожидать нам другого?», на что Христос отвечает: «Пойдите и скажите Иоанну, что слышите и видите: слепые прозревают и хромые ходят, прокаженные очищаются и глухие слышат, мертвые воскресают и нищие благовествуют», имея в виду пророчества Исайи (Ис. 29:18, 35:4-10). И добавляет: «Блажен, кто не соблазниться обо Мне» (Мф. 11:2-6). На Лазаре исполнились пророческие слова Господа, сказанные Им ранее: «Наступает время, когда мертвые услышат глас Сына Божия и, услышав, оживут» (Ин. 5: 25).

Фарисеям же, ожидавшим прихода Мессии как царя иудейского, который должен не только освободить народ израильский от римлян, но установить господство Израиля над всеми народами, и исполнения пророчеств, и чудес было мало. Не поверили, когда Иисус воскресил девочку, дочь Иаира – дескать, девочка просто крепко спала; не поверили, когда Он воскресил сына наинской вдовы, - юношу хоронили в день смерти, когда тление еще не коснулось его плоти, - стало быть, тоже это был просто обморок. Но теперь, накануне Своих страданий и смерти, Иисус желает показать не только подлинность Своих чудес, но и реальность воскресения из мертвых во плоти тех, кто умер давно и уже истлел в могилах.

Пересказывать 11 главу Евангелия от Иоанна мы не будем. Обратим лишь внимание на некоторые подробности.

Христос явил чудо воскрешения из мертвых не на ком попало, а на том человеке, коего Он называл другом Своим. Человек был сотворен и поселен в чудесном райском саду, чтобы стать другом Божиим. Но, увы, не стал – быть другом себе гораздо проще и легче. Да и кого из живущих на нашей падшей земле можно было бы назвать другом Божиим? Очень немногих. Каким же замечательным, добрым человеком должен был быть Лазарь, чтобы Сам Сын Божий воплотившийся назвал его другом Своим? Нет, не случайного человека избрал Христос, чтобы показать на нем чудо воскрешения – такое же, какое ожидает всех нас в конце времен. Видно, Лазарь был из тех людей, о которых Псалмопевец сказал: «Готово сердце его уповати на Господа» (пс. 111). И готово ко встрече со своим Господом и Спасителем. И не зря Лазарь получил прозвище праведного. Похоже, что и плакали над ним, умершим, не только сестры его Марфа и Мария, но и все селение. И все селение сбежалось, когда прибыл, наконец, в Вифанию Иисус с учениками – на четвертый день после смерти Лазаря.

Христос пришел именно для того, чтобы совершить чудо – воскресить умершего, дать ему еще 30 лет земной жизни, чтобы он умер еще раз в надежде на всеобщее воскресение. И что же? Почему евангелист Иоанн пишет, что Он «восскорбел духом» и даже «прослезился»?

Вот так, ссылаясь на преп. Андрея Критского, объясняет это недоумение Антон Поспелов (http://www.pravoslavie.ru/put/30002.htm):

Преподобный Андрей Критский, творец песни канона, раскрывает её смысл в «Беседе на четверодневного Лазаря»: «‘Прослезился Иисус’. И тем показал пример, образ и меру, как мы должны плакать об умерших. Прослезился, видя повреждение нашей природы и безобразный вид, какой дает человеку смерть».
Всем своим празднованием Церковь отвечает на этот вопрос: Христос плачет потому, что в этой смерти Своего друга Он созерцает торжество смерти в мире, смерти, которой Бог не сотворил, но которая воцарилась и царствует в мире, отравляя жизнь, претворяя всю ее в бессмысленное чередование дней, неутомимо стремящихся к пропасти.
И вот этот приказ: «Лазарь, иди вон!» Это чудо любви, торжествующей над смертью, это вызов смерти, это — объявление ей войны Христом, это утверждение, что разрушена, умерщвлена должна быть сама смерть. И для того, чтобы разрушить смерть и ее тьму, Сам Христос — и это значит, Сам Бог, Сама Любовь, Сама Жизнь — сойдет во гроб встретиться со смертью лицом к лицу и разрушит ее и дарует нам вечную жизнь, для которой создал нас Бог».

А вот отрывок из проповеди прот. Вячеслава Резникова:

«Как удивительно! Божественное знание, что жизнь победит смерть, не устраняет человеческой скорби и сострадания. Иисус - и совершенный Бог, и совершенный Человек. А никакой нормальный человек не может привыкнуть к смерти, не может считать ее естественным законом, хотя она и постигает всякое живое существо. Да человек и не имеет права к ней привыкать, потому что "Бог смерти не сотворил". Кто к ней привык, тот и не ждет победы над ней. А Господь Иисус Христос, как истинный Человек, и о чужой смерти плакал, и перед собственной молился до кровавого пота. Именно поэтому Он, как истинный Бог, и победил смерть».

Христос плачет над гробом друга Своего как Человек и воскрешает его к новой жизни как Бог, являя свидетелям чуда обе Свои природы – и божескую, и человеческую. И уверяя всех, что Он и есть долгожданный Спаситель-Мессия, ибо от Его властного гласа воскресают мертвые, Он – Владыка над жизнью и смертью, Он пришел для того, чтобы избавить нас от греха Адамова и воскресить нас в день Второго Своего Пришествия. Как сказал Иисус Марфе: «Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет. И всякий, живущий и верующий в Меня, не умрет вовек».

Возрадуемся же празднику Воскрешения Лазаря в надежде на всеобщее воскресение. И войдем в свет грядущего Воскресения с верою в то, что и нас возлюбил Господь, как своего друга Лазаря.

**********

Иконография данного образа сложилась очень давно. Изображать Воскрешение Лазаря начали еще первые христиане на стенах римских катакомб. И это не случайно. Именно Второго Пришествия Христова напряженно ожидали первые христиане. С верою в скорое – буквально не сегодня-завтра – Пришествие Его в силе и славе шли они на мучения и смерть. Слово «Маранафа» звучало на каждом Евхаристическом собрании. И, провожая своих собратьев в последний путь, христиане изображали на могилах их образ всеобщего воскресения, явленного именно в воскрешении Иисусом праведного Лазаря.

Образу этому придавалось столь большое значение, что он мог появиться даже в середине – в самом зените – сводчатого потолка кубикулы – небольшой комнаты типа погребального склепа, где находили упокоение, как правило, члены одной семьи, а также чада и домочадцы, т.е. рабы и вольноотпущенники этой семьи, если они были христианами.

Катакомбы Каллиста, нач. 4 в.
Прикреплена картинка:
att-4f7ed91a87d76_4_..jpg


(Отредактировано автором: 06 Апреля, 2012 - 15:54:08)

Всего записей: 713 : Дата рег-ции: Нояб. 2010 : Отправлено: 04 Апреля, 2012 - 23:25:41
Марина


Проэдр


Но чаще все же изображение это размещалось на стенах, как, например, в катакомбах Петра и Марцеллина (3 в.).



Рядом со второй фреской произрастает зеленая лавровая ветвь – символ жизни вечной.

Фреска в катакомбах Домициллы, 2 половина 4 века (т.к. уже после эдикта Константина, но христиане еще продолжали хоронить своих усопших в катакомбах).



Как видим, изображения однотипны и очень лаконичны. Запеленутый, подобно мумии, Лазарь появляется из гробницы-склепа в виде римского семейного поминального храма. Ранние христиане подчеркивали всемогущество Христово, изображая Его фигуру намного крупнее обычного человека Лазаря. В простертой руке Он держит жезл – символ власти – или что-то вроде «волшебной палочки». Такие изображения объясняются тем, что жители Рима в большинстве своем в Палестине не бывали и как были устроены иудейские гробницы, не видели. Тем не менее, фрески эти, написанные то умелой рукой, то не очень, производят огромное впечатление – именно своей свежестью взгляда, свежестью восприятия, искренней верой.

А вот это изображение светлой краской на терракотово-красном фоне просто потрясает: все как в огне, в зареве пожара, и кажется, что после слов «Лазарь, иди вон!» раздастся глас: «Восстаньте, людие! идите ко Мне, все труждающиеся и обремененные…» И все восстанут и пойдут ко Христу «веселыми ногами», как это делает Лазарь на фреске конца 2 в. в катакомбах Каллиста (похоже, это изображение – самое раннее).




(Отредактировано автором: 06 Апреля, 2012 - 16:06:37)

Всего записей: 713 : Дата рег-ции: Нояб. 2010 : Отправлено: 05 Апреля, 2012 - 11:30:55
Марина


Проэдр



Впрочем, есть в катакомбах и изображения весьма многолюдные. Чудо воскрешения Лазаря наблюдает множество свидетелей:



Фрески в аркосолиях внутри кубикул, катакомбы на Виа Латина, 3 в.

(Это ж надо так варварски вскрыть погребение! И чего ради? За мощами охотились? Но не все же погребенные в катакомбах – святые мученики!)


(Отредактировано автором: 06 Апреля, 2012 - 16:08:26)

Всего записей: 713 : Дата рег-ции: Нояб. 2010 : Отправлено: 05 Апреля, 2012 - 14:34:21
Марина


Проэдр


На второй фреске толпа продолжается даже сбоку.



Такой прием расположения изображений в пространстве впоследствии будет часто повторяться на стенах христианских храмов. Однако, здесь не только это интересно. Во-первых, на второй фреске фигура Христа стоит впереди толпы, но размерами своими из нее не выделяется, а в дверном проеме нет фигуры Лазаря – и толпа замерла в ожидании: появится или нет?

Во-вторых, на обеих фресках имеются некие изображения на небесах. Это, прежде всего, колонна. Неужели столп, подпирающий небеса, или даже мировая ось? Просто не верится. На второй фреске фигуру на облаке можно трактовать как возносящегося на небеса Христа. На первой Он же восседает – тоже на облаке. Может быть, это намек на слова ангела из Деяний о том, что Христос явится на землю снова таким же образом, как он только что вознесся? Но непонятно, что за предмет вылетает с руки Христовой на первой фреске. Может быть, у кого-нибудь есть свои соображения по этому поводу? Тогда прошу поделиться.



(Отредактировано автором: 06 Апреля, 2012 - 16:10:36)

Всего записей: 713 : Дата рег-ции: Нояб. 2010 : Отправлено: 05 Апреля, 2012 - 16:54:18
Марина


Проэдр


На мозаике в Сан Аполлинаре Нуово в Равенне (6 в.) мы видим знакомую по катакомбам картину – молодой Христос изводит из точно такой же римской гробницы запеленутого, как мумия, Лазаря, но жезла в Его руке уже нет, лицо же Лазаря теперь открыто.



Рядом появляется третья фигура. Очевидно, это еще один друг Христов, любимый ученик Его апостол Иоанн – автор единственного Евангелия, где описано это чудо. Толкователи объясняют это факт так: Иоанн написал свое Евангелие позже всех остальных, когда Лазарь уже умер во второй раз, тогда как остальные три евангелиста писали еще при жизни Лазаря и не стали описывать происшедшее с ним событие – из этических, так сказать, соображений.

В том виде, как мы ее знаем, иконография праздника Воскрешения Лазаря появилась тоже в 6 в. Самое раннее из известных нам изображений находится в Евангелии из Россано. Это красочная миниатюра на окрашенном в пурпур листе пергамента.



Здесь мы видим все обязательные элементы иконографии Воскрешения Лазаря: это и основные действующие лица – Христос с простертой благословляющей десницей, и выходящий Лазарь из гроба-пещеры – т.е. уже из реальной гробницы иудейского типа, и припавших к ногам Учителя сестер Марию и Марфу, и две группы людей – изумляющихся чуду вифанских иудеев в центре композиции и стоящих позади Христа апостолов. При этом Христос выглядит, как пастырь, ведущий Своих овец-учеников, иудеи же стоят неподвижно, как бы в застывшем состоянии. Этим показывается динамика восхождения ведомых Учителем апостолов на пути совершенствования и неподвижность духовная, окамененное нечувствие, даже мертвенность иудеев. Хотя и говорится, что многие из видевших чудо уверовали во Христа как в Мессию, но далеко не все. Когда же весть о чуде донеслась до вождей иудейского народа в Иерусалиме, те в злобе своей «положили убить» и Христа, и воскрешенного Им Лазаря.

Обратим внимание на фигуру в красной тунике: некий юноша, вероятно, из жителей Вифании, по приказу Иисуса развязывает пелены Лазаря и зажимает при этом нос, ибо, как сказала одна из сестер, со дня кончины прошло четыре дня и покойник уже «смердит» (в жарком климате процесс разложения плоти идет очень быстро, потому и принято было хоронить покойника в день смерти). Запомним эту деталь: зачем-то художникам надо было отвлекать внимание зрителей от основных действующих лиц этим ярким пятном в центре композиции, и деталь эта продержалась на протяжении всех веков, когда развивалась византийская иконография – очень мало изображений, где этого человека в красном нет. Эта деталь понадобится нам в конце нашего разговора об иконографии Воскрешения Лазаря.

Следующая миниатюра – из армянского Евангелия 13 в. – принадлежит уже постиконоборческой эпохе. Однако все элементы, появившиеся еще в веке шестом, налицо. Но много и нового, привнесенного, может быть, по личной инициативе самого художника.



Христос в центре композиции, как всегда и везде, спокоен и величествен, с радостным лицом, – правой рукою благословляет восставшего из мертвых Лазаря. Но вот фигуры вокруг Него – вся гамма чувств и эмоций. За спиной Учителя – апостолы: простодушный Петр в изумлении, широко распахнутыми глазами внимает чуду, Иоанн же смотрит как-то сбоку, он погружен в себя и сосредоточен. Толпа иудеев здесь зажата между двумя горками. Два старца на переднем плане благоговейно склоняются перед Спасителем – вероятно, это благообразный Иосиф Аримафейский и Никодим. Они уже давно уверовали во Христа, и еще одно чудо лишь укрепляет их веру. Остальные реагируют на происходящее очень по-разному: кто в изумлении прикрыл уста, кто отвернулся с презрительной миной, кто указывает пальцем на Лазаря – ну и зрелище! Известная уже фигура в красном (здесь это старец седовласый) стоит к нам спиной – одной рукой снимает с воскрешенного пелены, другой показывает на свой нос. Интересно, что гиматий Иоанна – почти такого же красного цвета. Отметим и эту деталь, она нам понадобится впоследствии. Как и вообще параллели в цветах одежд: покрывало Марии – коричневато-лиловое, как и гиматий Христа; покрывало Марфы – голубовато-синее, как хитон Христа и погребальный саван Лазаря. Этим символически показывается близость сестер-учениц к Учителю. И только у одной женщины в правом углу миниатюры – это, скорее, дева с почти открытыми волосами, но, может быть, покрывало слетело с головы от изумления? – с точностью повторяют все три оттенка одежд Спасителя. Кто это? Любимая ученица Мария Магдалина? Из Евангелий так и не ясно – Мария Магдалина и Мария – сестра Лазаря - это две разные женщины или одна. Интересно также, что сестры Лазаря изображены отнюдь не молодыми, хотя из Евангелий можно догадаться, что это девы, а не вдовицы, однако, иудейских девушек отдавали замуж очень рано, из чего можно сделать вывод, что и незамужние сестры Лазаря должны быть молоды. В левом углу есть еще несколько женщин разного возраста. И, надо сказать, показаны они с большей симпатией, чем мужчины между горок – за исключением только двух старцев на переднем плане. Вообще отдельная группа женщин здесь – черта очень интересная.

Потрясающе интересно также выписана и фигура самого воскрешенного. Во-первых, он в синих погребальных пеленах, тогда как всегда эти пелены изображаются белыми – каковыми они и были в реальности. Однако, синий цвет считался в Риме цветом траура. Почему? Вероятно, как цвет ночного неба – опрокинутой чаши, тьмы, куда уходит душа покойного. Причем, пелены Лазаря выглядят не просто смятыми – они напоминают неспокойное, взбудораженное море. А по самым древним представлениям, душа покойного прежде, чем достичь места упокоения, должна пересечь первозданный океан. И здесь складки этой смятой ткани показаны темно-синим и светло-голубым – практически без переходов, как цвета неба ночного, мертвого, и дневного, живого. Так и Лазарь возвращается от смерти к жизни, но пребывает пока что в промежуточном состоянии. Это показывает и его лицо – темное, тронутое тлением, с полузакрытыми еще глазами; мокрые пряди волос выбивается из-под погребального плата. Вообще в тексте Евангелия специально сказано, что Лазарь появился не только запеленутый в погребальный саван (плащаницу), но и с закрытым особым платом лицом. Однако, художникам всегда было важно именно показать лицо воскрешенного, и после катакомб мы нигде и никогда не увидим его лица закрытым.

Я так подробно остановилась на этой миниатюре, потому что она поистине уникальна, произведений такого качества мало, и она, несмотря на небольшие размеры, производит колоссальное впечатление.

От книжной миниатюры перейдем теперь к искусству монументальному – рассмотрим фрески на данный сюжет.


(Отредактировано автором: 07 Апреля, 2012 - 02:31:54)

Всего записей: 713 : Дата рег-ции: Нояб. 2010 : Отправлено: 05 Апреля, 2012 - 21:20:26
Марина


Проэдр


Пожалуй, самые ранние фрески на евангельские сюжеты – сразупослеиконоборческие – дошли до наших дней в скальных храмах Каппадокии. И начнем мы с росписей середины 10 в. в Новой церкви (Токалы килисе или «церковь Пряжки»; в честь какого праздника или святого она освящена, нам не известно, а название она получила по форме – в плане, вместе с апсидами, она действительно несколько напоминает пряжку на ремне). Она заслуживает того хотя бы потому, что уровень мастерства и качество живописи ее достойны столичного мастера.

«Воскрешение Лазаря» включено в общую композицию – ленту изображений, протянувшихся вдоль всех четырех стен церкви наподобие кольца, разомкнутого только входом-аркой.



Интересно, что начало евангельских повествований – Благовещение и Рождество, а также конец – Благословение апостолов на проповедь и Вознесение, а также Сошествие Святого Духа (т.е. уже сюжет Деяний) – изображены вверху на сводах, а на ленте-подкове, т.е. на горизонтальном плане, – то, что в середине. Получается, что Евангелие начинается на небесах и там же и заканчивается, то есть уходит в мир иной, райский. И если сюжетные изображения на сводах отделены друг от друга (правда, не всегда), то на горизонтальной ленте они идут чередом, друг за другом, и водораздел между ними весьма условен. Таким образом, возникает такое впечатление, что они происходят одновременно. Впрочем, такое же впечатление возникает и в более поздних храмах, где отдельные сюжеты разделены особой чертой, красной, как правило, однако здесь это как-то особенно ощутимо. Такой эффект не случайно возникает в сакральном пространстве церкви, символизирующем Рай небесный, где время-вечность течет (если вообще течет) иначе, не линейно, как в трехмерном пространстве падшей материальной Земли. Об этом очень глубоко и убедительно писал кн. Евгений Трубецкой («О смысле жизни»). И впервые в христианской живописи он наблюдается на стенах римских катакомб. Вот пример (фото Вильперта):



На фреске 2-й половины 4 в. над аркосолием в катакомбах Домициллы Христос воскрешает Лазаря, тут же показано грехопадение прародителей, Ной в ковчеге в виде ящика выпускает голубку, а Моисей справа источает воду из скалы, и все это происходит одновременно – события Ветхого и Нового Заветов, т.е. из истории спасения, подобраны очень тщательно, но изображены вперемешку. Живопись высокого качества, и сказать, что художник лепил что попало, мы никак не можем.

На стенах церкви Новой как будто представлена лента времени – события изображены в той последовательности, как они происходили в земной жизни Спасителя, как кадры кинофильма, - и в то же время (простите за тавтологию) эффект одновременности, даже единовременности событий, их пребывание в Царстве Божием – зримо присутствует.

Посмотрим на фрески южной стены, где есть интересующее нас в данный момент изображение. С восточной стороны, где поверх колонн изображены сцены исцелений, развитие событий переходит на южный рукав, где мы видим:



Исцеление раба сотника, воскрешение дочери Иаира, исцеление расслабленного, Воскрешение Лазаря, Вход Господень в Иерусалим, Тайную вечерю. Фрески на западной стене утрачены.



Воскрешение Лазаря здесь представлено архаическим уже к тому времени лаконичным изводом – помимо Спасителя и Лазаря, присутствуют только две сестры воскрешенного – Марфа и Мария. И, тем не менее, изображение высокого качества – впрочем, как и все остальные, принадлежащие кисти художника Новой церкви (об уникальной и прекрасной – самой первой из сохранившихся – иконе Богоматери Умиление в жертвеннике мы уже говорили).

Три церкви, расписанные одним художником, - Темная (Каранлик килисе), Яблочная (Элмали килисе) и Сандалиевая (Чарыклы килисе) в Гёреме, высечены и расписаны позднее, в 13 веке (хотя я встречала и другую датировку – 11 в., т.е. не намного позднее церкви Новой). Фрески «Воскрешение Лазаря» в Сандалиевой церкви не сохранилось, так что придется рассмотреть только две фрески этого художника, имя которого осталось неизвестным. Изображения однотипны, хотя разница между ними есть, потому стоит рассмотреть их вместе. Мне кажется, фреска в Темной церкви – более зрелое произведение мастера, а в Яблочной – более раннее, и вообще Темная церковь расписана последней из всех трех.


(Отредактировано автором: 06 Апреля, 2012 - 16:39:23)

Всего записей: 713 : Дата рег-ции: Нояб. 2010 : Отправлено: 06 Апреля, 2012 - 04:06:55
Марина


Проэдр


Сопоставить две эти фрески очень интересно. Композиция в целом идентична, за исключением некоторых деталей, о которых мы сейчас мы и поговорим.

Фигуры Христа на обеих изображениях одинаковы, разве что хитон на первой фреске посветлее (вообще колорит в Яблочной церкви более светлый, краски более нежные, пастельные – может быть, просто выцвели сильнее, тогда как в Темной остались практически в прежнем виде?), и движение вперед, к Лазарю, более энергичное, порывистое. Образ юного вифанца в красном на первой фреске раздвоился – один снимает крышку гроба, другой зажимает нос рукавом. Позади Христа идет молодой апостол – подписано «Фомас». Почему именно Фома? Ведь в эпизоде с Лазарем он никак не проявил своего «неверия», скорее - непонимание. Христос сказал ученикам: «Лазарь умер; и радуюсь за вас, что Меня не было там, дабы вы уверовали, но пойдемте к нему». На что Фома ответил: «Пойдем и мы умрем с ним» (Ин. 11:15-16). И непонимание Фомы понятно, ведь Христос не говорит конкретно, что собирается воскресить Лазаря, но что он умер – и всё. И вот теперь он идет вслед за Учителем, и жест его правой руки означает – моление, обращение ко Христу как к Богу.

Фигуры Марфы и Марии сохранились плохо, а вот Лазарь – к счастью! – достаточно хорошо, чтобы мы могли рассмотреть его получше. Таких темных губ и трупных пятен на лице воскрешенного я, пожалуй, не видела больше ни на одной иконе. Поверх погребальных пелен в виде бинтов, которые и снимает зажимающий нос юноша, надета белая же накидка с характерным узором в виде засеянного поля, символа жизни и воскресения – «сеется в тлении, восстает – в нетлении» (1 Кор. 15:42). Стало быть, такой узор на погребальной плащанице более, чем уместен. И, тем не менее, у Лазаря на первой фреске она будто бы испачкана, как будто пребывание в могиле все же оставило свой след – и на лице воскрешаемого, и на одежде. Он здесь как будто еще не совсем ожил, хотя глаза уже открыты, но смотрят – непонятно, куда, мимо зрителя, в пустоту…



Вот здесь фигура Лазаря видна более четко:



Неизвестно, сколько лет прошло между росписями двух церквей – «Яблочной» и «Темной». Но совершенно очевидно, что мастер за это время частично поменял свои взгляды, свое восприятие сюжета. И это нашло отражение на второй фреске – в церкви «Темной».



Композиция стала более лаконичной и обобщенной. Фигура Христа в центре более вертикальна, движение более спокойное, сдержанное. Апостол позади Христа не подписан. Но молодым изображали не только Фому, но и Иоанна, так что здесь не понятно, кто это – может быть, теперь это Иоанн. Одежды припавших к ногам Спасителя Марфы и Марии теперь разного цвета – обе девы на фреске носят одежды Христа: Марфа в темно-красном – цвета земли – покрывале, Мария – в синем, небесном. У обеих появились четыре точки на челе. Так часто изображают звезду и над челом Богоматери, т.е. обе девы уподобились Богоматери, но отражают две Ее стороны – земную и небесную, так же, как одежды Христа символизируют две Его природы: синий хитон – природу божественную, темно-красный гиматий – природу человеческую («адама» - «красная земля»).

Но самая поразительная метаморфоза произошла с самим Лазарем: никаких трупных пятен, чистое живое лицо, устремленные на своего Спасителя глаза, чистейший саван; узор «засеянного поля» сохранен, но под ним уже не ленты мертвеца, а плащаница с другой разновидностью той же логосной сетки. Он воистину воскрес и уже не смердит – и нет юноши, зажимающего нос от вони. И на обеих фресках внутри пещеры-гробницы не черный цвет преисподней, а синий, небесный, райский цвет. Несмотря на более темный колорит, общее впечатление гораздо более позитивное, радостное, праздничное.


(Отредактировано автором: 07 Апреля, 2012 - 02:17:01)

Всего записей: 713 : Дата рег-ции: Нояб. 2010 : Отправлено: 06 Апреля, 2012 - 15:47:06
| Версия для печати |
| Новая тема | Ответить | | Поиск в теме |

ВИЗАНТИЙСКАЯ ДЕРЖАВА » Общеисторический форум » Византийская изобразительная традиция и иконография » Важнейшая седмица в годовом­ круге. [Страниц (6): [1] 2 3 4 » последняя страница ]


Основано на ExBB 1.9
Для оформления форума переработана оболочка v1.5a2, изготовленная by Daemon.XP

[ Время исполнения скрипта: 0.051 ]   [ Gzip выкл. ]