Византийская держава. История и культура государства ромеев
ВИЗАНТИЙСКАЯ ДЕРЖАВА
История. Религия. Философия. Литература
 

ВИЗАНТИЙСКАЯ ДЕРЖАВА » Общеисторический форум » Древняя история » Дионисий: великий тиран Великой­ Греции Ч.5 [Страниц (1)]

| Новая тема | Ответить | | Поиск в теме |
| Версия для печати |
Филин


Деспот
Откуда: Барнаул, Россия


В 388 г., опираясь на Мессану, Дионисий снова переправил свои войска в Южную Италию. После того как Феарид у Липарских островов захватил 10 регийских кораблей, сам Дионисий повел своих воинов на Кавлонию. На выручку осажденному городу выступило сильное ополчение италиотов под командованием знатного сиракузского изгнанника, отчима тирана – Гелорида, незадолго до этого по какой-то причине рассорившегося со своим властным пасынком. Стремительным маршем Дионисий выступил ему на встречу и в битве у реки Эллепора разбил италиотов наголову. Гелорид погиб во время первой же стычки, а большая часть его воинства попала в полное окружение, оттесненная на один из холмов, где, под палящим солнцем лишенная воды, вынуждена была сложить оружие.
И вновь Дионисий проявил себя не только решительным полководцем, но и мудрым политиком. К своим пленникам он отнесся чрезвычайно мягко – отпустил всех без выкупа на свободу и этим побудил италиотов заключить с ним мирный договор, по условиям которого Регий и Кавлония остались без какой-либо поддержки соседей.
В том же году Дионисий подступил к Регию, и город под угрозой осады согласился на тяжелые для себя условия мирного соглашения. Регийцам пришлось выплатить контрибуцию в 300 талантов, передать сиракузянам оставшийся у них флот из 70 кораблей и выдать 100 заложников.
Затем Дионисий осадил Кавлонию, и единственным городом Южной Италии, пославшим своих воинов на помощь осажденным, оказалась Элея. Наварх (флотоводец) Аристид с двенадцатью элейскими триерами сумел хитростью преодолеть морскую блокаду сиракузян. Первоначально путь в кавлонийскую гавань ему преградили пятнадцать сиракузских триер и он отступил, но затем ночью он отвлек внимание сиракузских моряков горящими в темноте лампадами на специально сооруженных плотах и пока враги преследовали плывущие обманки, обходным курсом в кромешной тьме прорвался к Кавлонии. Хитроумный морской маневр вызвал уважение у Дионисия, но на общий расклад сил противоборствующих сторон повлиял незначительно. Вскоре граждане Кавлонии вынуждены были сдаться, впрочем, на достаточно почетных условиях. Их город был разрушен, земля передана локрийцам на вечные времена, но самим им было позволено переселиться в Сиракузы и стать полноправными гражданами столицы Сицилии. Немного позже кротонцам под угрозой сицилийского военного вторжения пришлось отказаться от городка Скиллетий в пользу Локров.
В следующем году та же судьба, что и Кавлонию, постигла Гиппоний, а затем Дионисий начал завершающую атаку на Регий. Этот город обладал мощными стенами и башням и был изобильно снабжен продовольствием, но по условиям мирного соглашения 388 г. обязался предоставлять съестные припасы довольно многочисленному экспедиционному корпусу сиракузян. За год поставок в лагерь Дионисия хлебные запасы Регия оказались почти исчерпанными, и последующая одиннадцатимесячная осада голодающего города завершилась его закономерной капитуляцией в 386 г. С регийцами – своими личными врагами – Дионисий обошелся весьма сурово: город был разрушен, его бывшие граждане перевезены в Сиракузы, где все, кто не смог уплатить за свою свободу выкуп в размере 1 мины (около 340 граммов серебра), были проданы в рабство.
В итоге Дионисий стал признанным гегемоном Юга Италии и в этом качестве установил дружественные отношения с воинственными галлами, только что разгромившими Рим. Союз с победоносными северными варварами открыл для архонта Сицилии новые возможности для набора отважных наемных воинов, и, кроме того, дал ему мощный рычаг давления на тылы своих будущих вероятных противников в Центральной Италии – этрусков и италиков.
Свои выходы к народу с этих пор Дионисий совершал с особой торжественностью; он стал передвигаться по улицам и площадям Сиракуз на колеснице, запряженной четверкой белых коней, в пурпурном одеянии, с золотым венком на голове, и, естественно, в сопровождении внушительного отряда вооруженных телохранителей, численность которых к тому времени была доведена до 10 тыс. человек. Эти атрибуты власти Дионисий позаимствовал из традиции греческого театра – именно в таком виде появлялись на сцене актеры, игравшие персидских царей. Есть даже свидетельство, что в Сиракузах была поставлена статуя бога Диониса с лицом великого тирана. И лишь официальный царский титул Дионисий так и не решился принять. Возможно, он откладывал коронацию до своей окончательной победы над карфагенянами, ведь именно так поступил его предшественник, сиракузский тиран Гелон – возложил на себя царскую диадему после великой победы над войском Карфагена при Гимере.
Победное настроение Дионисия несколько омрачили новые самовольные действия его брата Лептина. Без согласования со старшим братом тот выдал одну из своих дочерей за Филиста, возглавлявшего гарнизон Ортигии, причем к этому делу каким-то образом был причастен еще один человек из ближнего круга тирана – Поликсен. Разгневанный Дионисий немедленно выдворил с Сицилии всех троих в том же 386 г. Со своим братом, впрочем, он скоро помирился и вернул его в Сиракузы. Судьбу Филиста Дионисий также несколько смягчил, превратив его изгнание в почетную ссылку своим поручением заняться освоением отдаленного северо-западного угла Адриатики. Тем не менее, Филист смог вернуться домой только после смерти Дионисия Старшего, а Поликсен, вероятно, так и умер в ссылке.
Новые возможности в Адриатическом море открыл перед Дионисием сложившийся расклад политических сил. Развивая внешнеполитическую активность в ближайшие за взятием Регия годы, он занялся колонизацией островов и побережья Италии: вывел колонию на остров Исса близ побережья Далмации, основал город Адрию в устье реки По, а также Анкону, Нуману и еще ряд городков, вероятно, даже на Корсике. Эта сеть поселений позволила сиракузянам взять под свой контроль все морские пути в Адриатике и установить прочную связь с иллирийскими племенами. Используя иллирийцев, Дионисий вмешался в дела северных греков, стремясь восстановить власть своего ставленника князя Алкета в эпирском племени молоссов. Однако когда против Алкета и иллирийцев выступила Спарта, Дионисий немедленно отступился от начатого дела и предоставил Алкета его судьбе. Союз со спартанцами был для него гораздо более важен.
Летом 387 г. архонт Сицилии вновь поддержал Спарту в ее очередной войне против Афин, отправив ей на помощь 20 кораблей из состава своего флота. Эта эскадра помогла лакедемонянам вновь добиться перевеса на море и заставить афинян принять выгодные для Спарты условия мира. Позже Дионисий в трудные для спартанцев времена: в 372, 369 и 368 гг. посылал им в поддержку свои корабли и отряды наемников, и эта его помощь помешала окончательному сокрушению Спарты под ударами знаменитого полководца беотийцев Эпаминонда.
А сами сицилийцы в Адриатике вновь столкнулись со своим старым противником – этрусками, и, чтобы окончательно утвердить свое господство на море, в 384 г. Дионисий направился во главе большого флота из боевых триер и грузовых кораблей в поход вдоль западного побережья Италии на север, основной целью которого было основание колоний на островах Эльба и Корсика. По пути сиракузяне высадились в гавани Пирга этрусского города Агиллы, разграбили тамошнее богатейшее святилище Левкотеи и разгромили ополчение этого города. Добыча составила около 1500 талантов, часть из которой воины пытались утаить лично для себя, но Дионисий, угрожая смертью мародерам, изъял у них все похищенное в казну, а в качестве награды выдал каждому своему наемнику дополнительный продовольственный паек в размере месячной нормы.
Дионисий нуждался в этом золоте и серебре для подготовки к новой, задуманной им наступательной войне с карфагенянами на западе Сицилии.

VII
(382 – 374 гг. до Р.Х.)

К середине 80-х гг. IV в. до Р.Х. воссозданная Дионисием Сицилийская держава находилась на пике своего могущества. Сиракузы были самым богатым городом мира и самым многочисленным по населению – в нем проживало около полумиллиона человек. Свою столицу Дионисий превратил в огромную крепость в 180 стадий в окружности (около 32 км), в 3 раза большую, чем Афины с Пиреем. Множество новых зданий и сооружений: площадей и портиков, храмов и общественных бань, театров, стадионов и палестр (спортзалов) украсили внешний облик столицы Сицилии. В сущности, все годы правления Дионисия Старшего отмечены широкомасштабными строительными проектами и бесконечными военными предприятиями, сначала на Сицилии, а затем, с укреплением державы, и по всему греческому миру и его окрестностям. Объяснение этому кроется не только в деятельной натуре самого Дионисия, но и в самом характере его власти, главной опорой которой были наемные воины. Тирану было важно организовать общественную жизнь так, чтобы граждане были заняты ежедневными заботами и не имели излишнего досуга для политических дискуссий, а то и для составления заговоров. В тоже время боевая практика его войска и флота обеспечивала постоянную боеготовность наемников, поднимала боевой дух и обеспечивала их военной добычей от грабежей неприятельских земель. Победы в войнах повышали авторитет Дионисия и патриотические настроения в народе, и все это в свою очередь упрочивало положение тирана.
Этими же мотивами объясняется повышенное внимание Дионисия к организации спортивной жизни в Сиракузах. Спорт помогал ему готовить крепкую молодежь к службе в наемных военных подразделениях, переключал общественный интерес с политических проблем на спортивные состязания и служил дополнительным средством сплочения всех социальных слоев вокруг своего правителя. Монеты в честь олимпийских побед чеканились на Сицилии чаще, чем в каком-либо другом эллинском государстве, хотя победители олимпийских игр пользовались почетом повсеместно. Греческая пословица гласила, что самое драгоценное имущество человека – это его золотая статуя в Олимпии.
Иногда люди Дионисия, курирующие спорт, даже перегибали палку в своем стремлении порадовать своего государя спортивными достижениями и славой сицилийских олимпийцев. Широкую известность получил скандал в Олимпии в 388 г., связанный с попыткой подкупа кулачного бойца Антипатра, победившего в состязаниях среди юношей. Сиракузяне, которые привезли в Олимпию жертвы от Дионисия, предлагали большие деньги Клинопатру, отцу победителя, чтобы тот объявил своего сына родом из Сиракуз. Однако Антипатр, отверг предложение и громко объявил, что он родом из малоазийского города Милета, и первый из восточных греков – ионийцев поставил в Олимпии свою статую работы скульптора Поликлета, отметив свое милетское происхождение и на ее базе.
Для материального обеспечения своих грандиозных предприятий Дионисий неустанно и достаточно успешно искал дополнительные источники государственных доходов и при этом как рачительный хозяин старался управлять всей экономической жизнью своей страны, в частности, контролировать ее финансовые потоки. В наиболее доходных отраслях экономики он устанавливал казенную монополию, не допуская усиления позиций на рынке Сицилии иностранного торгового капитала. Один из примеров его экономической политики сохранил для нас Аристотель в своем трактате «Политика». «В Сицилии некто скупил на отданные ему в рост деньги все железо из железоделательных мастерских, а затем, когда прибыли торговцы из гаваней, стал продавать железо как монополист, с небольшой надбавкой на его обычную цену. И все-таки он на пятьдесят талантов заработал сто. Узнав об этом, Дионисий издал приказ, в силу которого этому человеку разрешалось увезти деньги с собой, сам же он, однако, должен был оставить Сиракузы, так как нашел источник доходов, который наносил ущерб интересам Дионисия».
В тоже время, он всеми возможными средствами подталкивал сиракузян к активной экономической деятельности, которая, естественно, должна была увеличить объем налогов, поступающих в казну. Прослышав, что в доме одного сиракузянина зарыты деньги, он велел принести их себе. Но владелец утаил часть клада, бежал со своими сбережениями в другой город и там купил на них землю. Узнав, что бывший скряга пустил, наконец, свое богатство в дело, Дионисий вернул ему и все остальное изъятое у него серебро. 
Кстати, налоговая политика сицилийского тирана впоследствии, много позже его смерти, породила немало карикатурных рассказов и просто веселых анекдотов, ведь платить налоги граждане не любили во все времена. Например, рассказывали, что однажды Дионисий наложил чрезвычайный побор на сиракузян и те стонали и рыдали, говоря, что у них ничего нет. Он наложил второй, третий – до тех пор, пока ему не доложили, что сиракузяне уже не плачут, а насмехаются над своим правителем. Тогда он остановился: «Значит, теперь у них и вправду больше ничего нет».
На самом деле, все важнейшие решения в Сицилийской державе – объявление войны, наделение правителя властными полномочиями и, при необходимости, подтверждение этих полномочий, заключение союзных договоров и сбор чрезвычайных налогов – утверждались народным собранием, и не всегда его решения были положительными. Председательствовал в нем, выступал с высокой трибуны и выносил вопросы на обсуждение, как известно, сам Дионисий. Однако власть его не была деспотией восточного типа, как у персидских царей или египетских фараонов, скорее она напоминала конституционную монархию. Почти все традиционные для греческого полиса структуры самоуправления в Сиракузах продолжали избираться народом и выполняли свои обязанности, хотя в некоторых вопросах их полномочия были ограничены в пользу стратега-автократора, как продолжали именовать Дионисия официальные документы. Поэтому иной раз Дионисию приходилось прибегать к нетрадиционным методам получения необходимых ему средств.
Нуждаясь в деньгах он, как-то вынес на обсуждение народного собрания предложение о сборе чрезвычайного налога. Но граждане отказали тирану, заявив, что они и так платят немалые суммы. Тогда Дионисий, переждав какое-то время, приказал своим людям вынести на агору (торговую площадь) священные дары из городского храма Асклепия – преимущественно золотые и серебряные сосуды всякого рода – и распродать их по невысокой цене, не объявляя о священном происхождении изделий. Сиракузяне с большой охотой раскупили выставленный товар, в казну было собрано большое количество денег. Затем Дионисий велел всенародно объявить, что по недосмотру неких ответственных лиц священная храмовая утварь была по ошибке распродана, и потребовал у всех кто приобрел эти предметы немедленно вернуть их Асклепию, в противном случае они будут подвергнуты наказанию как святотатцы. Сиракузяне, проклиная хитрого тирана, подчинились и отнесли в храм свои покупки с распродажи.
Еще одним способом повысить свой престиж, прежде всего в глазах граждан других греческих государств, для Дионисия была поддержка творчества выдающихся деятелей науки и культуры своего времени. По примеру своих предшественников-тиранов Гелона и Гиерона, он приглашал ко двору именитых мастеров слова, скульпторов и художников и щедро одаривал их деньгами. Как правило, эти интеллектуалы охотно прославляли тирана в своих произведениях и поддерживали его политику. Например, сиракузский поэт Ксенарх по заказу Дионисия написал стихотворный памфлет против враждебных тирану регийцев. Оратор Аристотель, также, вероятно, по побуждению Дионисия, составил риторически отделанную речь с решительными возражениями на «Панегирик» Исократа, в котором возвеличивались враждебные сицилийцам Афины и осуждалась Спарта, в частности, за сотрудничество с сиракузским тираном. Но случались и досадные недоразумения во взаимоотношениях Дионисия с творческими работниками.
Особую известность получила размолвка Дионисия с выдающимся лирическим поэтом, мастером дифирамбов (хоровых песен, посвященных богу Дионису) Филоксеном, которого тиран пригласил в Сиракузы в качестве своего литературного советника. Филоксен по характеру был полной противоположностью Дионисию, он отличался любовью ко всевозможным радостям жизни и в своей непосредственности был похож на большого ребенка. Рассказывали, что однажды он наслаждался, вдыхая в харчевне запах варева, кипевшего в горшке. Вскоре желание отведать вкусное блюдо стало невыносимо мучительно для Филоксена, он не выдержал и приказал своему рабу купить этот горшок с едой. Тот заметил, что хозяин харчевни, скорее всего, запросит большую цену. В ответ Филоксен сказал: «Еда будет тем вкуснее, чем дороже обойдется». Как-то за распитием вина Дионисий читал ему свои стихи, в надежде, что мастер поможет ему сделать их лучше, но Филоксен просто заявил, что стихи никуда не годны. Такое неуважение возмутило Дионисия и он, для острастки и перевоспитания, велел отправить Филоксена на неделю в сиракузские каменоломни. К каторжным работам Филоксена, разумеется, не привлекали, эту неделю он посвятил написанию комической пьесы «Циклоп», в которой осмеял самого сицилийского тирана в образе одноглазого и глупого мифологического увальня, себя же представил в образе хитроумного Одиссея. Затем его вновь привели к Дионисию и тот стал читать ему свои стихи, над которыми работал в последние дни. Выслушав Дионисия, Филоксен вздохнул, повернулся к начальнику стражи и сказал: «Веди меня обратно в каменоломню!» Дионисий умел ценить хорошую шутку и поэтому простил Филоксена, но тот вскоре покинул Сицилию. Его пьеса «Циклоп» в 389 г. с большим успехом была представлена публике на театральной сцене во враждебных Дионисию Афинах – центре культурной жизни Греции, после чего многие греческие комедийные драматурги: Аристофан, Страттид, Эвбул, Эфипп направили жало своей сатиры против ставшего жупелом сицилийского тирана. На Сицилии, однако, Филоксен оставил по себе добрую память и самая красивая пещера в каменоломнях в его честь была названа Филоксеновой.
Жили у Дионисия не только придворные поэты, но и придворные философы, самым выдающимся из которых был ученик Сократа Аристипп, уроженец города Кирены. Он был не меньшим жизнелюбом и остроумцем, чем Филоксен, но во всем остальном был скорее похож на самого Дионисия. Умный и образованный Аристипп был тонким психологом в общении с людьми. При первой встрече с Дионисием, на вопрос, зачем он пожаловал, Аристипп откровенно ответил тирану: «Когда я нуждался в мудрости, я пришел к Сократу; сейчас я нуждаюсь в деньгах и вот пришел к тебе». Ответ развеселил Дионисия и он задал еще один вопрос: «Как ты думаешь, а почему философы ходят к дверям богачей, а не богачи – к дверям философов?» Аристипп ответил: «Это потому, что одни знают, что им нужно, а другие не знают». После этого Аристипп был принят Дионисием на службу в качестве учителя риторики и философии.
Аристипп умел применяться ко всякому месту, времени или человеку, безупречно играя свою роль придворного мудреца, и поэтому был уважаем Дионисием и пользовался определенным влиянием на него. Гордыня никогда не терзала его душу, и это очень помогало ему добиваться своего. Он безо всякого стеснения мог пуститься в пляс по первому слову тирана, развеселившегося за чашей вина, и не считал это для себя унижением. Иногда, правда, он был слишком настойчив в своих просьбах, и это выводило Дионисия из себя. Однажды он даже плюнул философу в лицо, но Аристипп на это сказал, что если уж рыбаки, ловящие мелкую рыбешку, спокойно подставляют себя брызгам моря, то ему ли не вынести брызг слюны, подцепляя такую большую рыбу, как Дионисий. В другой раз он заступался перед Дионисием за своего друга и, не добившись успеха, бросился к его ногам. Когда кто-то, узнав об этом, стал над ним насмехаться, Аристипп сказал: «Не моя вина в том, что у Дионисия уши на ногах».
Дионисий, как известно, и сам был не прочь пошутить под хорошее настроение. Как-то раз, когда Аристипп просил у него денег, он заметил: «Ты ведь утверждаешь, что мудрец не ведает нужды». – «Дай мне денег, – перебил Аристипп, – а потом мы обсудим этот вопрос». Получив то, что просил, философ добавил: «Вот видишь, я и вправду не ведаю нужды».
Но Аристипп мог при случае и осадить своего благодетеля, напомнив ему, что он хоть и великий правитель, но при этом всего лишь человек, а не божество. На пиру Дионисий потребовал от Аристиппа сказать, что-нибудь философское, а философ, рассмеявшись, ответил: «Разве не смешно, что ты у меня учишься говорить, а сам поучаешь меня, когда надо говорить?» На это Дионисий рассердился и велел Аристиппу занять самое дальнее место за столом. «Что за почет хочешь ты оказать этому месту?!» – воскликнул философ.
Еще один знаменитый ученик Сократа – философ Платон – гостил на Сицилии, прибыв туда в 488 г. по приглашению Диона, брата жены Дионисия Аристомахи, большого поклонника философии. Дион упросил Дионисия принять Платона ко двору, но отношения между тираном и родоначальником платонизма не заладились с самого начала. В ходе первой и последней своей беседы с Дионисием философ взялся рассуждать на тему нравственности, особо подчеркивая, что лишь жизнь справедливых людей счастлива, тогда как несправедливые всегда несчастны в глубине души. Дионисий посчитал, что это камень в его огород и его стало раздражать воодушевленное внимание присутствующих, зачарованных словами Платона. В конце концов, его терпение иссякло, и он резко спросил Платона, чего ради тот явился на Сицилию. «Я ищу совершенного человека» – отвечал философ. «Но клянусь богами, ты его не нашел, это совершенно ясно», – язвительно возразил Дионисий. Аудиенция была на этом закончена и Дион, напуганный гневом своего властителя, помог Платону спешно сесть на первый же корабль, отправляющийся из Сиракуз на восток. Ходили слухи, что Дионисий тайно приказал корабельщику продать Платона в рабство, но сам Платон никогда, ни единым словом эти слухи не подтверждал. Позже Дионисий понял, что был слишком резок в общении с властителем дум и даже написал Платону примирительное письмо, в котором просил философа не помнить зла и не говорить о нем дурного, на которое Платон ответил, что ему не только недосуг говорить что-либо о Дионисии, но и помнить о нем. Гораздо позже, уже после смерти Дионисия, обида, наконец, покинула сердце Платона, и он достаточно объективно стал судить о заслугах покойного тирана, в письмах называл его «спасителем Сицилии» и даже активно пытался наставить на путь истинный его сына и наследника власти – Дионисия Младшего.
Итак, в середине 80-х гг. Дионисий находился в зените своей славы. Казалось ему подвластно все и сама судьба выступает на его стороне. Взвесив все «за» и «против» он решил, что теперь сможет достигнуть своей заветной цели – изгнать карфагенян с Сицилии и утвердить господство западных эллинов по всему острову.
Непосредственным поводом к боевым действиям сиракузян послужило отпадение от Карфагена пограничных городов, которым Сиракузы не хотели отказывать в поддержке. Но когда в 382 г. началась третья карфагенская война, ее события стали развиваться не по плану Дионисия; ему пришлось воевать на два фронта, поскольку на этот раз карфагеняне нашли союзников в Италии. Там и проходили основные сражения первых военных лет, когда удача была преимущественно на стороне сицилийских греков.
В 379 г. карфагеняне в Южной Италии помогли своим союзникам отстроить разрушенный Дионисием Гиппоний, а сиракузяне пошли в наступление на главные города Лиги италиотов и в том же году овладели Кротоном. Однако экспедицию сиракузян против Фурий постигла неожиданная катастрофа. Дионисий двинул на этот город триста кораблей с тяжеловооруженными воинами, однако внезапно налетевший встречный ураганный северный ветер уничтожил сиракузский флот. В благодарность за свое спасение жители Фурий принесли обильные жертвы богу северного ветра Борею, особым постановлением даровали ему права фурийского гражданства и прозвище «Благодетель», стали ежегодно справлять в его честь праздник и даже выделили ему дом в Фуриях с участком земли.
Несколько позже Дионисий утвердил свою власть и над воссозданным Гиппонием, но на этом остановился. Италиоты пошли на примирение с сицилийцами, при посредничестве группы влиятельных в италийских греческих городах философов-пифагорейцев, которых Дионисий рядом благородных жестов сумел склонить к соглашению. Инициатива при этом принадлежала Таренту, самому значительному из городов Южной Италии, где в это время за дружбу с Дионисием выступал выдающийся философ и политик Архит. Дионисий, в свою очередь, прекратил захваты городов и удовлетворился восстановлением своего господствующего влияния на всем побережье Тарентского залива, в Калабрии и Апулии.
С завершением военных кампаний в Южной Италии у Дионисия отпала надобность в сохранении союзных отношений с луканами. В дальнейшем он силой противостоял этим воинственным варварам, самым опасным врагам италийских греков. Чтобы преградить путь луканам вглубь своих италийских владений, Дионисий даже пытался перегородить рвом и валом узкий Скиллетийский перешеек, но очередное варварское вторжение помешало исполнению этого плана.
А вот военные действия против карфагенян в конечном счете оказались гораздо менее удачными. Первоначально наступлению Дионисия на Западную Сицилию сопутствовал успех и под конец войны ему удалось добиться победы в большом сражении при Кабалах, в котором погиб сам карфагенский главнокомандующий Магон. Карфагеняне понесли большие потери и при этом оказались запертыми в безводной местности; все это заставило их отправить послов к греческому архонту Сицилии для заключения договора. Дионисий согласился выпустить остаток вражеского войска из западни, но потребовал, чтобы все карфагеняне покинули Сицилию навсегда и возместили грекам ущерб, причиненный им в ходе войны. Предводители карфагенского войска дали предварительное согласие исполнить эти требования, но заявили, что они не полномочны сами принять такое решение в отсутствие главнокомандующего, и потому просили Дионисия разрешить им перенести лагерь к ставке Гимилькона, сына погибшего Магона, который должен был теперь возглавить вооруженные силы Карфагена на острове. И тут Дионисий допустил промах. Полагая, что воля противника к сопротивлению окончательно сломлена и, желая избежать излишнего кровопролития, он объявил перемирие и разрешил карфагенянам соединиться с их новым главнокомандующим. Как только хитрые семиты это сделали, они отослали назад ничего не добившихся греческих послов.
Гимилькон использовал дарованную его противником передышку для устроения и пополнения своего войска, а затем дал Дионисию сражение при Кронии близ Панорма, в котором одержал полную победу. В этой битве нашел свою смерть брат Дионисия Лептин, который командовал одним из флангов греческого построения. После этого противники опять вернулись за стол переговоров, но возможности диктовать свои условия у Дионисия уже не было. Мирный договор 374 г. закреплял условия взаимного существования западных греков и карфагенян на Сицилии, однако при этом Дионисию пришлось отказаться от части своих западных владений вплоть до реки Галик. Под власть Карфагена попали Гимера, Селинунт и половина акрагантской области. Кроме того, Сиракузы были обязаны выплатить Карфагену возмещение военных убытков в размере до 1000 талантов.

Всего записей: 3361 : Дата рег-ции: Нояб. 2004 : Отправлено: 06 Сентября, 2010 - 09:56:16
| Версия для печати |
| Новая тема | Ответить | | Поиск в теме |

ВИЗАНТИЙСКАЯ ДЕРЖАВА » Общеисторический форум » Древняя история » Дионисий: великий тиран Великой­ Греции Ч.5 [Страниц (1)]


Основано на ExBB 1.9
Для оформления форума переработана оболочка v1.5a2, изготовленная by Daemon.XP

[ Время исполнения скрипта: 0.0191 ]   [ Gzip выкл. ]